Нажав соответствующие сенсоры, Майлс снова прокрутил кадры. Он испытывал странное чувство, видя со стороны, как он сражался и умирал на запечатленных приборами голографических картинах…

Тег услышал какой-то звук и обернулся к двери. Шиана, стоя в коридоре, внимательно смотрела на него. Лицо женщины было худым и угловатым, кожа смуглая — сказывалось наследие Ракиса. В непослушных темных волосах виднелись медные прядки — следы проведенного под пустынным солнцем детства. Глаза отливали сплошной синевой — признак пожизненного употребления пряности и Агонии, превратившей ее в Преподобную Мать — самую молодую из уцелевших, как сказали Тегу.

Чувственные губы Шианы дрогнули в мимолетной улыбке.

Опять штудируешь битвы, Майлс? Для командира плохо быть таким предсказуемым.

У меня так много их в запасе, — ответил Тег ломающимся юношеским голосом. — Башар — до моей смерти — дал их немало за триста стандартных лет.

Шиана взглянула на проекционный экран, и лицо ее приняло озабоченное выражение. Ежедневные просмотры кадров гибели Ракиса стали превращаться у Тега в какую-то одержимость. Он постоянно смотрел их с тех пор, как они начали свое блуждание по диковинным областям неизведанной вселенной.

Что-нибудь слышно от Дункана? — спросил Майлс, стараясь отвлечь внимание Шианы. — Он хотел испытать новый навигационный алгоритм, чтобы уйти от…

Мы точно знаем, где находимся. — Шиана резко вздернула подбородок — этот жест стал проскальзывать у нее все чаще и чаше с тех пор, как она стала лидером этой группы беженцев. — Они нас потеряли.

Тег машинально уловил в ее тоне критику в адрес Дункана Айдахо. Их главным и единственным желанием было не дать кому бы то ни было — ни Досточтимым Матронам, ни изменницам ордена Бене Гессерит, ни таинственному Врагу — найти их корабль.